Село Отрок

Добавил(а) Lady Light | 17 Декабрь 2009

С восточной стороны окаймляет село быстрая река От­рок, по которой поселение и получило своё название. На се­вере от села течет на запад красавнца-река Сыда. Красивы берега этих рек. когда оживает природа весной. Серебри­стыми пушинками покрывается верба, зеленеют березы, по­крываясь нежными сережками, а затем душистая черемуха расцветает, от нее берега рек становятся белыми.

Из воспоминаний В. И. Борисова «Лабиринт»

«Меня никто так не ободрит и ни успокоит, как делают это наши раз­ноликие горы. Они в упор глядят на село. Лишь одна среди них мрачная. Неказистыми, серыми скалами поднимается она над восточной околицей. Её пытается развеселить ликующий поток, давший селу чудное ими. Он мчится к Сыде, прыгая по камням и сверкая на солнце, ласкает и моет прохладными водами её подножие. А она, несмотря на обиход, остается неутешной, выпучила к селу, широкое в оспах лицо, и ничто ей немило. Я же с ней не согласен, с удовольствием рассматриваю с ее кручи и шумную речку Отрок, и одного с ним имени село. С высоты оно смотрится прекрасно, не­смотря на полную утрату, имевшихся в 20-х годах добротных строений. А вот те горы, что к северу, откуда к нам бегут два ручья Карзыбея да один Семенов, куда направилась новотроицкая дорога, те горы веселее. Они не то, что улыбаются, а смеются, как люди в праздничный день. С юга и юго-запада горизонт закрыт спокойной холмистой грядой с гу­стым березовым лесом. Через гряду уходили когда-то многочисленные дорожки, напрямую, связывая село с пашнями. Назывались они прямушками: Горбунова, Соколкина, Николина, Иванова. Кто помнит эти на­звания? Из-за ненужности прямушки почти совсем заросли. Когда-то в детстве мне Оыло интересно следовать по ним и открывать, как ка­залось, неведомые миры. И узнал, что за первой грядой бежит богатый хариусом ручей Кинзель, за вторым - течет Средняя речка, а дальше - ручей Адриха, речка Идра. Но чем дальше я уходил, тем острее чув­ствовал нужду возвращения в родной угол, к первой гряде.

Поверх гряды со стороны Кнышинской дороги выглядывает более гран­диозная Белая Гора. Державно смотрится Белая с соседней крутой, тоже весьма рослой, но все же уступающей по высоте, Сосновки, и с дру­гой, похожей на колокол, вершины Колоколенки. Белую гору я называю Горой - Матерью, а Лутаг - Горой - Отцом, самую большую из близлежащих вершин. По макушке Лутага мы иногда угадываем погоду. Зады­милась, значит, быть ненастью. Ещё каких-то 5-7 лет назад Лутаг являлся царством тетеревов и глухарей, косуль, барсуков, маралов, лосей да и во­обще, первозданной природы с нетоптаными лугами, чистыми нерубленными лесами из вековых лиственных и хвойных деревьев. Но и теперь Лутаг славен красными сиенитовыми скалами, нависающими над глубо­кими логами. А какой вид открывается с вершины. Внизу две долины со сверкающими лентами Сыды н Хабыка, холмы и горы с полянами, лесами и лугами волной разбегаются вдаль и становятся синими, как море. У се­верного небосклона красуется яркой голубизной величественный горный хребет. На картах топографов он голубым и назван. Поразительную небесную окраску придает таежным горам слой нашего, пока ещё чисто­го воздуха. К востоку хребет становится выше, и там, где рождается Сыда, где берут начало её шумные и полноводные притоки Ко и Шмо, горные вершины сверкают белизной снега до середины лета.

Южнее видны Алетег, Морозов Зуб, Моргоз, Лысая, Пестрая, Триум­вират. Аанный горный массив - колыбель речки Отрок. Кроме Отро­ка во все стороны расходится множество других водных потоков. На север, к ещё молодой верхней Сыде, помчались Цензыба, Тихтиба и Поперечка. Несколько ручьев устремились на северо-восток, к Сисиму. К юго-востоку направились три Моргоза, Джебь, Петровский и Канзыба. К Кизнру они подходят слившимися в единый джебский поток. Отрок мчится к нам, на запад, описывая дугу, которая своей серединой у скалы Красный Камень, едва не вырывается в пределы южного Курагинского района. Прыток Отрок: семидесятикилометровый путь от начала до встречи с Сыдой даже в межень преодолевает менее, чем за сутки. И потому молод, за что, видимо, и наречен редким названием. Отрок смывает десятки разновидностей камня, слагающие как под­водные гребни, так и береговые скалы. Но, несмотря на различия, в бассейне Отрока они относятся к единой семье».

Первыми приехали в эти места и обосновались пересе­ленцы из Оренбургской. Тобольской, Пермской, Вятской губерний – Каратаев, Редькин, Волков, Скурихнн и Сергей Топпгисев. Редькин, Волков и Скурихин не выдержали су­ровых сибирских условий и вскоре уехали.

Через семь лет после приезда первых жителей приехали в село Никифоровы и Сергей Бабушкин.

Сначала у поселенцев были маленькие избушки без крыш и окон. Вместо стёкол в зимнее время вставляли в раму обо­лочку от желудка животных.

В 1856 году село Отрок было зарегистрировано официаль­но. Село стояло на перекрестке на пути к золотым приискам. Оно постепенно росло - сюда приезжали новые люди, и здесь увеличивались семьи ранее приехавших переселенцев.

После 1918 года, руководство селом, от старосты, пере­шло к председателю сельского Совета. Первым председате­лем был Василий Карпович Кириллов. В годы НЭПа на тер­ритории села были созданы торговые предприятия: винный магазин «Винополка», пункт «Золотопродснаб».

В 1927 году был открыт первый клуб, заведующим кото­рого стал Александр Баранцев. Под его руководством, сель­ская молодёжь готовила в клубе концерты самодеятельности.

Первая школа в Отроке открылась в 1899 году (до этого занятия проходили по домам), первым учителем был Петр Иванович, фамилии его уже никто и не вспомнит.

В 1899 году была открыта школа в «дворянской квар­тире». Занимались ученики в кухне, где жил политический ссыльный из Москвы Пётр Дмитриевич Могилевскнй. Обу­чалось в этой школе 12 ребят: три девочки: Маремьяна Пу­тилова, Хиония Путилова, Ксения Конева и мальчики: Андрон Колясинский, Н.Конев, Г.Мочалов и другие.

В 1912 году открылась школа в маленьком доме, недалеко от кладбища. Здесь с учениками занимался молодой учитель Сергей Иванович, учеников у него было около 20 человек.

В 1914 году, когда построили церковь, молельный дом пе­ревезли на угол сада школы и сделали в нём школу. Учитель­ницей в этой школе стала Клавдия Зиновьевна Михайлова.

В 1922 году в Отроке была построена школа, и была орга­низована пионерская дружина имени В.И.Ленина.

Отрокская дружина носила имя А.Кошурнпкова и состоя­ла из пяти отрядов (5-8 классы). Работа в ней шла под девизом: «Пионеры всей страны делу Ленина верны!». В структуру вхо­дило пять штабов: «За учёбу», «Живые книги», «Тимуровец», «Штаб бережливых», «Совет друзей октябрят». На пионерском заседании были выбраны: первые председатели совета дружи­ны, председатели советов отрядов, знаменосец, ассистенты, ба­рабанщик, горнист. Их. конечно же. выбирали из самых актив­ных, добросовестных, лучших пионеров. Каждый пионерский отряд носил имя героя СССР или пионера героя.

Ежегодно проводились пионерские сборы, посвященные 7 ноября (годовщина Великой Октябрьской социалистиче­ской революции 1917 года), 22 апреля (день рождения В.И.Ленина), 19 мая (день рождения пионерской организации). На них принимали школьников в пионеры, и зачитывались доклады о проделанной работе. Сборы посвящались и соци­алистическим праздникам.

В течение учебного года отрокские пионеры проводили субботники, помогали в благоустройстве села и школы. Сажали до 200 деревьев в год, собирали для страны металлолом и макулатуру. К 23 февраля, 8 марта, 22 апреля, 1 мая, 9 мая готовили концерты и выступали с ними не только в школе, но и перед односельчанами, в клубе. Проводились вечера отды­ха, тематические вечера, спортивные соревнования. Пионе­ры дружины занимались ремонтом книг в библиотеке, дела­ли и развешивали скворечники, кормушки для птиц, нарезали черешки для Козинского лесничества. Была организована ти­муровская работа, пионеры шефствовали над престарелыми людьми, фронтовиками, вдовами. Работали в питомнике, на пришкольном участке, выращивали картофель, табак, свеклу, капусту и другие овощи для школьной столовой.

В 1927 году в Отроке построили новую начальную школу. В период коллективизации в селе были созданы два кол­хоза «13 лет Октября» и «Новая жизнь». Председателем одного из них был Иван Анатольевич Хохлов. В пер­вые годы в колхозах не хва­тало лошадей, орудий труда. Урожаи собирались низкие. В 1936 году появился трактор (первыми трактори­стами были женщины Ана­стасия Фадеевна Тронява (Рыкова) и Мария Евстафьевна Доценко, затем Фёдор Кузеванов и Дмитрий Каченко). В 1938 году прибыли новые тракторы. Жизнь в колхозе постепенно налаживалась.

Из воспоминаний В. И. Борисова

«В наше село Отрок один или два раза проходили первые трактора «СТЗ», «ХТЗ», мы с восторгом преследовали их, пока нас не разо­гнал 15-летний дядя с рукояткой в руках. А каждое кино являлось к нам настоящим дивом. Народу оно собирало в зал школы столько, что многим смотреть приходилось с обратной

стороны экрана. Отберёт киномеханик подходящих ребят, возьмёт шапки и держит у себя, пока они динамо крутят. Деньги на кино, ко­нечно, не у всех были. Поэтому часть зрителей расплачивались моло­ком, либо яйцом, либо черёмухой молотой.

В первое же лето в начале 30-х годов две трети семей, включая мало­летних детей, были выселены из домов, сложенных своими руками и под конвоем Михаила Комина отправлены на сборный пункт. Дальше их жизненный путь продолжился на каторжных работах в Томском Причулымье. Тех, кто не отличился отвагой в единоличном хозяй­стве, судьба пощадила. Но эти крестьяне не преуспели и в условиях новой жизни. Они с радостью влились в два колхоза «Новый путь» и «13 лет Октября». Вначале казалось, зажили, но запасы отнятой продукции истощились: рушился инвентарь. В негодность пришли молотилки, маслобойки, жнейки. Растащенными оказались кожевни и кузницы. Прекратил существование Шашмуринский завод пихто­вого масла. Одна за другой останавливались осиротевшие мельницы. Лишь две из них сохранились ко времени моего появления. В поисках выхода из кризисной ситуации колхозы объединились в один «Крас­ный Отрок», но и укрупненное хозяйство таяло и разваливалось, Предусмотрительнее оказался Прокопий Дунаев, жил в работниках, но не жаловался на судьбу, имел полный двор амбаров со всякой прови­зией. Дом достраивал уже в коллективизацию. Смекнул, что отберут и накажут, распилил сруб пополам и застроил жилье уже не домом, а подобием хлева с низкой двухскатной крышей. Оставшийся лесома­териал: тёс, просушенные плахи и кругляк, аккуратно сложил в своей ограде. Прибыли активисты разбирать амбары. Всё взяли. Не оста­лось ни подсобных строений, ни материала. Но Прокопия с семьёй не тронули. Большого горя он избежал, хотя и радости было немного. Сел Прокопий на крылечко и, глядя на пустырь бывшей ограды, завздыхал сокрушенно: «Бродяги, бродяги. Хуже чужеземцев». Больно стало ста­рому человеку, но чтобы выжить, следовала поступиться немалым. Зачем, например, Лука Гребнев покупал для женатого сына Степана двухэтажный дом у Онкина Анастасея незадолго до коллективизации? Хозяин дома уезжал на таёжную насеку с единственной целью - спря­таться от греха подальше. Дом, как бы ни было жаль трудов своих, он бросил бы, не продавая. Покупатель в худое не верил, но и в колхоз не вступал, работал на своей пашне. Мог бы «на черный день» зерна мешка два схоронить, но считал, видимо, себя бесстрашным, полагал, что его никто не тронет. Однако явился председатель сельсовета Удалов в его ограду и опечатал амбары. Осталась семья Степана уже к завтрашнему дню без крошки хлеба. Основная беда для Гребневых, и в первую очередь, для самого Степана, была впереди. Поняв суть, Степан со своей Ефросиньей Петровной отправились к Удалову просить его к себе на ужин. Они знали, что председатель никогда не отказывал себе в рюмке. Угощали, чем еще могли, веселились как на счастливом пиру, да меду гостю положили с собой. К счастью Гребневых, слово свое Удалое сдержал и утром выдал необходимые бумаги на выезд из села. Загрузили Гребневы единственную телегу, рассадили малых и направились в сто­рону Курагино, плетясь за печальным возком.

После гибели мужа на фронте Ефросинья Петровна возвращается в родное село Отрок. Только вместо двухэтажного дома стоит теперь маленькая избушечка. Старушка больна, плохо слышит и почти не видит, но о многое может поведать. Помнят её старожилы, как она накашивала сена столько, сколько не всегда могли накосить три му­жика. Одна управлялась в пекарне Отрокского сельпо».

Но мирная жизнь была прервана войной. На фронт из Отрока было призвано 135 человек, 64 из них отда­ли свою жизнь за свободу Родины. Но и в самом Отро­ке, далеком тылу люди кова­ли победу над врагом. В селе остались только женщины, старики да дети, которые рас­тили хлеб для фронта и уха­живали за скотом. Трудились в селе Матрена Ивановна Мо­розова. Евдокия Ашихмина, Мария Толстихина, Анфиса и Степан Изместьевы, Дарья Дайбова, Ксения Трошева, Матрена Никифорова и многие дру­гие. Вернувшиеся с фронта солдаты приступили к восстановле­нию разрушенного войной хозяйства.

Из воспоминаний В. И. Борисова

«Из 83 ушедших на фронт, не вернулись 57 человек. К весне 1945 года в колхозе имелось лишь девять истощённых лошаденок. Ещё долгие годы после войны были только голод и тяжба. Обессиленные доярки, чтобы выдержать, не упасть, озирались, припадали губами к молоку, и делали всего глоток. Бывали случаи, когда с полей возвра­щались в полночь. Однажды группу женщин, поющих громко, беды не ведающих, встретил у ручьи Кинзель председатель сельского Совета Георгий Лаптев, остановил и заставил их вывернуть карманы. За­плакали женщины, со слезами посыпались на землю конопляные зерна. Нечем стало усладить дома голодных ребятишек.

Но газетные сообщения поднимали дух. В 1950 году страна ожидала получить 250 млн. тонн угля, 25 млн. тон стали, 32 млн. тон нефти - рост небывалый. Я с нетерпением ожидал конца пятилетки. Как ока­залось, она была даже перевыполнена. Я подскакивал и кричал: «Ура!» А Отрок? Он рушился, как и прежде. Исчезло хозяйство при тресте «Coюззолото». Когда я переходил во взрослую жизнь, не стало маслозавода, сельпо, стационарной больницы. Никто не забывал существенной поте­ри - разрушения Троицкой церкви в августе 1941 года. Много народу про­щалось с красавицей, а никто не посмел возразить действиям отважной пятерки: Георгию Коркину, Федору Курочкину, Ермолаю Пастухову, Василию Трошеву и Василию Красикову. Безмолвное оцепенение прервалось первыми вздохами, когда семь крестов средника и алтарной части, со стоном выломанные из гнёзд, полетели к земле. Потом заныли серебристые маков­ки. Рельефные, как шишки кедровые, глядели они в небо, задрожали вдруг, и одна за другой начали биться о крышу, громыхая но металлической кровле, срываться вниз. Прошло полдня, и рухнула основная, более великая маковка с большим крестом и четырьмя цепями. К вечеру оказался повер­женным высокий шатер колокольни, увенчанный «солнечным крестом». Он прогремел как взрыв, вонзив блистательную корону глубоко в землю. В кострах горели ценности интерьера. Так закончила недолгую 32-х лет­нюю жизнь грандиозная бело-розовая красавица.

Люди хорошо помнят «Солнечный крест», мерцавший издали как вечер­няя зарница. Любовались им из сел Лутаг и Карзыбей. Световой эффект посредством зеркал, вставленных с обеих сторон в позолоченную фигурную оправу. В силу того, что отраженный свет действует на глаз сильнее обычного, небесная синь не просто виделись на высоте, а светилась, соперничала с огнем, окаймляющей позолоты. Синевато-золотой лик сверкал, играл светом, как драгоценный кристалл топаза. Темными были лишь цепи, соединяющие его концы с шатром колокольни, но наверху, у светила, они смотрелись контрастными узорами, темным бисером, сравнимым с тонкой филигранью ювелирных украшений мод­ных красавиц. Редко кто проходил мимо, не бросив взгляда наверх. Как было не восхититься совершенном красотою, смотревшейся всякий раз по-новому. Я счастлив, что успел увидеть наше чудо своими глазами. А вот о другом достоинстве гранды, о переливчатых звонах ее колоколов я сужу только по рассказам старожилов: Ефима Кузнецова, Трофима Ино­земцева, Николая Дунаева. Сняли колокола в 1934 году.

В праздничные дни звонили так живо и мелодично, что приходило желание пуститься в пляс. И ныне вспоминают «Барыню» в испол­нении Осипа Копыркина. Тягучий бас самого большого колокола сво­бодно докатывался до соседних селений. Он был отлит на Оловянниковском заводе в Ярославле и весил 25 пудов и 20 фунтов. Конечно, не из тех великанов, что весили по 500 и более пудов, но для Отрока и он стоил немалого. Значительным был и второй колокол - 18 пудов. Тре­тий «шим» - 4 пуда и 23 фунта. Другие колокола, отлитые в 1899 году на фабрике Прокопия Макарова, были небольшими. Интерьер задания сверкал богатым убранством. В украшениях широко приме­нялись: стекло, фольга, позолота, чеканка по меди, шелк и парча.
На самых видных местах размещались иконы в золоченых киотах чекан­ной работы: «Сошествие Святого Духа», «Святая Троица», «Утоли Печали», «Преображение господне», «Рождество Христово», «Рожде­ство Богородицы», «Богоявление», «Успение», «Великая Екатери­на». Всего насчитывалось - 169 икон. Стоимость многих превышала 100 рублей, а некоторых - 160 рублей, что в 4 раза превышало стоимость «Солнечного креста». Кроме икон. Интерьер располагал множеством других уникальных произведений. Стояла, например, стеклянная гроб­ница с восковым изваянием Иисуса Христа с оригинальной золоченой резьбой по дереву футляра. В проемах и углах были установлены миниа­тюрные столики с серебряными кубками, вазами и чашами. А впереди горел золотом чеканный иконостас с тремя ярусами икон, двумя парами колонн, соединенными аркой и с ангелами наверху.

Стоимость ярославского колокола - 519 рублей и иконостаса - 2800 рублей.

Открытие Троицкой церкви состоялось уже через 7 лет после начала строительства в 1909 году».

В 1947 году в селе была выстроена семилетняя школа. В 1957 году появилось радио, а в 1954 году - первая лампочка, на территории детского дома. Электричество вскоре стало служить не только средством освещения, но и прочно вошло в быт каждой семьи: электроплитки, утюги, стиральные ма­шины, да и лампочек в селе было 502.

С 1957 году в Отроке был создан совхоз «Отрокский», посевные площади которого занимали 2100 гектар, а ва­ловой сбор зерна доходил 2 тысяч тонн. Успешно развива­лось животноводство. Ферма № 7 считалась одной из луч­ших в совхозе по производству молока и мяса, первым её управляющим был Сергей Алексеевич Павлов. Лучши­ми работниками - Мария Анисимовна Колбасова, Васи­лий Степанович Дмитриев, Галина Викторовна Ермолаева, Иван Федосович Вылекжанин и многие другие. Заслужен­ной славой среди культработников района пользовался Ле­онид Дмитриевич Дубовик. Благодаря его труду, хорошо были поставлена культурно-массовая работа в селе. До­бросовестно работала учительница Анна Семеновна Грязева, которая принимала активное участие и в обществен­ной жизни села.

В 1994 году совхоз «Отрокскнй» был реорганизован в СХПК «Отрокское», просуществовавший до 1997 года и со­кративший свои посевные площади до 720 гектар. Было лик­видировано животноводство.

В 1998 году в селе Отрок образовано ОАО «Отрокское», а в деревне Адриха СХПК с одноименным названием. По­следнее существует до настоящего времени.

В настоящее время в селе Отрок находится сельская адми­нистрация, в территориальном подчинении которой - дерев­ни Адриха (основана в 1876 году) с населением 95 человек и Козино (основана в 1880 году), где живут 126 человек.

В селе Отрок имеются школа. Дом культуры, библиоте­ка, ФАП, отделение связи, два магазина. В деревне Адрнха - сельский клуб, начальная школа, ФАП, магазин, в Козино - ФАП и магазин.

Издательство "Буква С"

Вид Отрока сверху. Адриха. Козино.